Синдром жильбера у знаменитых людей

Олег Даль в роли Печорина

«Я вернулся домой … Ядовитая злость мало-помалу заполняла мою душу … Я не спал всю ночь. К утру я был желт, как померанец». Узнаете цитату? Ну как же? Знаменитый автор строк «…без дураков было бы на свете очень скучно!», «…мирный круг честных контрабандистов…» и прочих шедевров. Конечно, мы говорим о Григории Печорине, которого создал литературный гений Михаила Лермонтова. Не просто так мы здесь приводим его слова, так как Печорин – один из самых известных литературных персонажей, наделенных предметом этой главы – странной и в общем-то доброкачественной наследственной болезнью, без которой он, возможно, не был бы «тем самым» Печориным, со своей импульсивностью, эмоциональной лабильностью, склонностью к депрессии и самоедству. Да-да, корень этого кроется в приходящей желтизне, название которой появилось лишь в 1901 году.

На самом деле ни господин Печорин, ни Наполеон I, которого на заре 20 века описали в качестве первого исторического примера простой семейной холемии (если прямо переводить с греческого, то звучит как «желчь в крови»), о своих «особенностях» даже не подозревали. Если считать годами «бурной жизни» Григория 1838-1840-е, так как именно в этот отрезок времени был написан «Герой нашего времени», и учесть факт, что великий французский полководец умер в 1821 году, то становится понятно, почему.
Кстати, часто можно встретить мнение о том, что желтуха была у самого Михаила Юрьевича, иначе почему он так красочно смог описать все симптомы, присущие Печорину. Тем не менее в литературе это мнение подтвердить не удалось, и домыслы остались простыми домыслами.

Первые попытки объяснить странную интермиттирующую (перемежающуюся) желтуху, зуд, озноб и небольшие диспепсические явления (расстройства пищеварения), которые не были связаны со значительным увеличением и уплотнением печени, что бы наводило на мысли о поражении печеночной структуры и даже, возможно, циррозе, имелись и задолго до 1900-х годов. Но тут есть одна загвоздка: все это имелось с детства и в большинстве случаев носило семейный характер.

Николя Августин Жильбер

Впервые классификацию врожденного синдрома гипербилирубинемии (сложное слово, в котором читается греческое αἷμα – кровь. Гипербилирубинемия – это повышенное («гипер») содержание пигмента билирубина в крови), состоящую из трех разных нозологий, привел* коллектив французских авторов под руководством Николя Августина Жильбера. Но еще до этого он вместе со своими коллегами, Пьером Леребулле и Жозефом Кастаньи, опубликовал небольшую заметку** о билиарном диатезе в бюллетене Общества врачей больниц Парижа, после чего  Жильбер и Леребулле уже более подробно рассказали о простой семейной холемии в журнале «Медицинская неделя» (Semaine médicale). Именно этот труд дал начало синдрому Жильбера.

Чтобы наши читатели чуть глубже понимали, о чем идет речь, для начала немного расскажем о том, что такое билирубин, откуда он берется и почему его вдруг становится много.

Дело в том, что красные клетки крови, которые переносят кислород – эритроциты – не живут долго. Их «трудоспособный возраст» ограничен лишь 3-4 месяцами (около 120 суток), после чего они отправляются на свое «кладбище», которое больше напоминает биоорганический перерабатывающий завод – в селезенку. Там высвобождается переносчик кислорода гемоглобин, который распадается и превращается в желчный пигмент билирубин. На самом деле в организме есть и несколько второстепенных источников билирубина, но для нас важен именно этот.

Формула билирубина

Теперь этот продукт переработки нужно вывести, так как он достаточно токсичный, а сделать это может только печень. С током крови пигмент, присоединившийся к транспортному белку альбумину (так как сам по себе он нерастворим в воде), попадает в печеночные клетки. Там к нему добавляются два «рога» из глюкуроновой кислоты, и если до этого он носил статус «свободного» и опасного, особенно для нервной системы, то теперь официально стал «связанным» или конъюгированным и относительно безобидным.
Теперь дело за малым – отправить конъюгированный билирубин в резервацию желчного пузыря, а потом в «свадебное путешествие» по кишечнику, за время которого его часть под натиском бактерий превратится в иные метаболиты типа уробилиногена. Частично он выведется и почками.

Структура альбумина

Чем процесс многоэтапнее, тем большее число звеньев теоретически может сломаться. Отсюда берется и все многообразие желтух (когда билирубина слишком много, он проникает в кровь и окрашивает кожные покровы вместе со склерами глаз), и целый спектр патологий, при которых нужно проводить их дифференциальную диагностику. В случае синдрома Жильбера речь идет о генетической «поломке», из-за которой возникает нехватка фермента, связывающего билирубин с глюкороновой кислотой.

Но об этом мы поговорим позже, а пока прикоснемся к личности французского врача-гастроэнтеролога, которому богатый опыт и смекалка позволили объединить разрозненные признаки в единую концепцию и увековечить себя в истории.

Николя Августин Жильбер родился в небольшой коммуне Бюзанси региона Арденны на северо-востоке Франции в 1858 году. Его семья из поколения в поколение занималась фермерским хозяйством, и, по-видимому, его отцу так это надоело, что за 15 лет до рождения своего сына он покинул родные места и стал кожевником, посещая семью лишь наездами.

Николя Августин имел счастливое детство и оказался на редкость смышленым молодым человеком. Он блестяще отучился в начальной и средней школе, получив за период учебы множество призов и наград за успеваемость. Понятное дело, что ни о каком фермерстве с такими задатками речи даже не шло. Поступив на медицинский факультет Парижского университета, он окончил его в 1880 году, находясь в общем рейтинге студентов его года на втором месте.

Сразу после этого он стал интерном в старейшем госпитале Парижа – Hôtel-Dieu de Paris, который отсчитывает свой возраст, начиная с 651 года, когда его основал парижский епископ Святой Ландри (Landericus). Юному Жильберу посчастливилось побывать в учениках Шарля Жозефа Бушара – врача-патолога и, на секундочку, ученика Жана Шарко, в честь которого названы костные образования межфаланговых суставов рук при остеоартрите – узелки Бушара.

Шарль Жозеф Бушар

Его учителями были и судебный медик Поль Бруардель, который какое-то время проработал с бактериологом Эмилем Ру, о котором мы еще поговорим в главе о дифтерии, и гематолог Жорж Гайем, впервые посчитавший тромбоциты и давший свою фамилию болезни Гайема-Видаля (по-другому – приобретенная аутоиммунная гемолитическая анемия), и гепатолог Виктор Гано, в честь которого назван гипертрофический цирроз (цирроз Гано), а также частично – синдром Труазье-Гано-Шоффара или пигментный цирроз, развивающийся при диабете.

При такой яркой плеяде наставников самому быть специалистом среднего уровня просто стыдно и зазорно. Однако Жильбер доверие учителей более чем оправдывал, впитывал знания и шел по дороге медицины уверенным шагом, попробовав себя в разных областях и везде достигнув определенного успеха.

Статус врача-консультанта общей практики он приобрел через 8 лет после старта в качестве интерна, а уже через год стал адъюнкт-профессором, что сейчас сравнимо с доцентом. Жильбер интенсивно занимался исследованиями в области болезней крови и печени, стараясь проникнуть в суть патологии и найти тот сбой в химизме метаболических реакций, который приводит к катастрофе.

Гепатологией он заинтересовался, находясь под руководством Виктора Гано, но его внимание обратили на себя именно семейные случаи желтухи. В итоге его научные поиски позволили ему сформулировать триаду характерных симптомов: «печеночная маска» или желтуха, причем, выраженная неярко, ксантелазмы (от греческих слов ξανθός – «желтый» и έλασμα – «покрывать», «лист»), небольшие жировые бляшки на веках, а также периодичность симптомов, появляющихся, как правило, после сильных физических нагрузок и эмоционального перевозбуждения. К главным симптомам, помимо наследуемости, он также причислял умеренную гепатоспленомегалию (увеличение размеров печени и селезенки).

Помимо этого картину дополнили характерные реакции крови, обнаруживающие повышенное содержание билирубина. Жильбер определил, что это была фракция именно неконъюгированного или свободного пигмента. Интересно также то, что в описаниях случаев он привел Наполеона I в качестве показательного примера такой семейной холемии и того, каким может быть «желчным» темперамент, предполагая что особенности характера французского императора и полководца связаны именно с этим. Однако, неврастения и истерия вместе с расстройствами пищеварения, склонностью к геморрагиям (кровоизлияниям) и подъемами температуры отошли у него в группу вторичных признаков.

Во всяком случае то, что Наполеон страдал от хронического гепатита, в который у него в итоге перешла нелеченная и постоянно усугубляемая внешними факторами наследственная патология, документально подтверждено данными вскрытия. Речь там идет о ее сильно увеличенных размерах, расширенных и переполненных кровью сосудах и перестройке ткани, характерной для запущенного воспаления.

Звание профессора терапии Жильбер уже получил на следующий год после выхода знаковой статьи*** «La cholémie simple familiale», а профессором клинической медицины он стал в 1905 году, после чего его избрали в члены Академии наук. Он опубликовал несколько учебников, был прекрасным и харизматичным лектором, которого обожали студенты, а вне своей медицинской деятельности коллекционировал предметы искусства.

К сожалению, после такого ослепительного старта Жильбера ждал весьма печальный финал, так как в 1914 году во время разразившейся войны разрушили его семейное гнездо в Бюзанси и убили родителей вместе с братьями и сестрами. Это сильно подорвало его дух и здоровье, хотя он и прожил до 69 лет.

Мемориальная доска, посвященная Жильберу

Иногда в некоторых справочниках рядом с фамилией Жильбера в названии синдрома можно увидеть еще одну фамилию, которая принадлежит датскому врачу Иенсу Эйнару Мейленграхту. Он закончил медицинский факультет Копенгагенского университета, получил степень доктора медицины в 1912 году, а уже через 12 лет возглавлял медицинский отдел больницы Bispebjerg. Его научные интересы распространялись на гематологию и гепатологию, и в 1939 году он опубликовал труд**** «Интермиттирующая детская желтуха», который, как долгое время считалось в медицинской среде, дополнял, уточнял синдром Жильбера и полностью ему соответствовал.

Описания на самом деле были похожи по многим параметрам: возраст первых проявлений (детство-юность), перемежающийся характер желтухи, не очень высокий уровень билирубина в крови за счет неконъюгированной фракции, клинические проявления в виде желтушности кожи и слизистых, диспепсии, астении, даже недостаток фермента, «пришивающего» глюкуроновую кислоту к билирубину. Только позже, уже в начале 21 века, выяснилось, что все-таки они разные. Все дело в тончайших деталях патогенеза: в случае синдроме Мейленграхта мембрана печеночной клетки способна захватить билирубин и протолкнуть его внутрь себя, а в случае синдрома Жильбера – нет.

С самого начала 20 века у синдрома появлялось все больше описаний и синонимов. Как его только не называли: и семейной доброкачественной неконъюгированной гипербилирубинемией, и конституциональной дисфункцией печени, и низкоактивной хронической гипербилирубинемией. Суть от этого не менялась.

Современный взгляд на болезнь имени знаменитого в узких кругах француза появился в 1995 году, когда удалось открыть мутацию гена, «виновную» в семейной интермиттирующей желтухе. Она обнаружилась в гене UGT1A1, расположенный на второй хромосоме человека, в запускающей (промоторной) области которого произошла мутация. Из-за этого и производится связывающего билирубин фермента гораздо меньше, чем нужно.

Расположение гена UGT1A1

Сейчас среди специалистов есть мнение, что синдром Жильбера – это в общем-то не болезнь в прямом смысле этого слова, так как при определенном образе жизни ее практически полностью можно компенсировать. Однако, врачи не советуют отпускать поводья внимания и приводят весьма внушительные данные, согласно которым риск заболеть желчно-каменной болезнью у носителей мутации гена UGT1A1 повышается многократно. В первую очередь в эту группу попадают мужчины.

В целом же исследования последних лет говорят о том, что с синдромом Жильбера можно не просто существовать, но и весьма полноценно жить, наслаждаясь всеми красками. А поддержать состояние помогут, например, препараты урсодезоксихолиевой кислоты и фенобарбитал.

Правда, для этого нужно не бояться синдрома и доверять врачам, иначе произойдет так, как случилось несколько лет назад в одной из крупных московских клиник. Во время одного из общих собраний главный врач, плача от смеха, рассказал, что на больницу подали в суд за клевету и нанесение морального вреда. А дело было вот в чем.

В больницу из одного из российских регионов направили мальчика, которому не смогли поставить диагноз. В Москве ребенка приняли, поняли, что у мальчика – синдром Жильбера, ребенка стабилизировали, прописали курс лечения и поддержки и выписали с диагнозом обратно в область. Мама же, получив выписку о наследственном заболевании, подала заявление, в котором указала, что она, такая-то такая-то, никогда во Франции не была (документы прилагаются), ни с каким Жильбером в интимную связь не вступала (честное благородное слово прилагается), поэтому и у ее мальчика никакой болезни всякого там Жильбера и вообще никакого француза быть не может!

Следить за обновлениями нашего блога можно и через его страничку в фейсбуке и паблик
вконтакте

*FOULK WT, BUTT HR, OWEN CA Jr, WHITCOMB FF Jr, MASON HL. Constitutional hepatic dysfunction (Gilbert’s disease): its natural history and related syndromes. Medicine (Baltimore). 1959 Feb;38(1):25-46.
**A. Gilbert, M. J. Castaigne, P. Lereboullet. De l’ictère familial. Contribution à l’étude de la diathèse biliaire. Bulletin de la Société des médecins des hôpitaux de Paris, 1900, 17: 948-959.
***A. Gilbert, P. Lereboullet. La cholémie simple familiale. Semaine médicale, Paris, 1901, 21: 241-243.
****E. Meulengracht. Icterus intermittens juvenilis (chronischer intermittierender juveniler Subikterus). Klinische Wochenschrift, Berlin, 1939, 45: 118-121.

Источник

«Если слышу мотор — всё в порядке». Гонщики с самыми необычными болезнями

Неконтролируемый сон, проблемы с чтением, онемение рук – и с такими диагнозами можно стать крутыми пилотами.

7 февраля 2018, 19:45
Авто
/ Формула-1

Гонки — один из самых опасных видов спорта в мире, но пилотов это никогда не останавливало. Преодоление страха — это один из первых навыков, который начинающие гонщики приобретают в картинге. Но порой на пути к гонкам спортсменам приходится сражаться не только с соперниками и внутренними демонами, но и с редкими заболеваниями — и эту отважную борьбу они ведут целую вечность.

«Чемпионат» рассказывает о гонщиках, преодолевших собственные болезни и сам злой рок, чтобы выйти на старт.

Йонас Фольгер — синдром Жильбера

Йонас Фольгер здорово дебютировал в высшей категории MotoGP в прошлом году, завоевав подиум на «Заксенринге», но в межсезонье стало известно, что гонщик разорвал контракт с «Ямахой» и пропустит сезон-2018. Причина — диагностированный в ноябре синдром Жильбера. Болезнь связана с нарушениями работы печени, это самая частая форма наследственного пигментного гепатоза, встречается у 1-5% населения. Вполне возможно, что Йонас никогда и не узнал бы о своём заболевании, однако оно обострилось на фоне огромного психологического давления и высоких нагрузок.

«Это большое облегчение — теперь мы точно знаем ситуацию и знаем, что нужно делать, — сохраняет оптимизм Фольгер. — Последние недели дались мне тяжело, в какой-то момент я совершенно не знал, почему моё тело просто отключается. Я живу с этим с 2011 года, но мне всегда удавалось преодолевать». В заявлении «Ямахи» говорится, что пропуск сезона необходим Фольгеру, чтобы справиться с болезнью без лишнего давления. Сам гонщик отметил, что надеется однажды вернуться в гонки.

Останется ли 38-летний Росси и ещё 6 интриг грядущего сезона MotoGP

Главная звезда MotoGP в раздумьях, а мощный новичок пропустит сезон из-за боязни людей.

Тревор Бейн — рассеянный склероз

В феврале 2011 года о Треворе Бейне писали все газеты — 20-летний парень с первой попытки выиграл «500 миль Дайтоны», самую престижную гонку NASCAR. Новичок на последнем круге умудрился сдержать целый пяток куда более опытных и титулованных пилотов, включая чемпиона Бобби Лабонте и Хуана-Пабло Монтойю. Спустя некоторое время в одной из гонок у Бейна онемела рука, и команда решила обратиться к врачам — в 2013-м гонщику диагностировали рассеянный склероз.

«Есть люди, которые абсолютно нормально живут с этим диагнозом. Надеюсь, я буду одним из них, — сказал тогда Тревор. — Сейчас у меня нет никаких симптомов, но никто не знает, что принесёт нам будущее». Рассеянный склероз — хроническое заболевание, связанное с поражением различных отделов нервной системы, в экстремальных случаях болезнь может привести к параличу. Тем не менее Тревор Бейн по-прежнему выступает в NASCAR на полном расписании, а в прошлом октябре завоевал третье место на легендарном суперспидвее «Талладега».

Джеки Стюарт, Джастин Уилсон, Льюис Хэмилтон — дислексия

Дислексия — избирательное нарушение способности к овладению навыком чтения и письма при сохранении общей способности к обучению. У каждого человека дислексия может проявляться по-разному. Так, некоторым удаётся преодолевать особенности и всё же овладеть чтением — пусть и с гораздо большим усилием, чем людям без дислексии, а некоторым могут быть недоступны даже простейшие арифметические упражнения. В то же время эти проблемы никак не сказываются на когнитивной функции мозга или уровне интеллекта.

Одним из самых известных людей с дислексией является трёхкратный чемпион мира Джеки Стюарт.

Одним из самых известных людей с дислексией является трёхкратный чемпион мира Джеки Стюарт. «Мне было девять лет, учительница вызвала к доске и сказала прочитать главу вслух, — вспоминал в своей автобиографии шотландец. — Я посмотрел на страницу, но видел только кучу неразборчивых букв». Сейчас Джеки Стюарт регулярно жертвует деньги на помощь людям с дислексией, а также участвует в благотворительных акциях. Джастин Уилсон, погибший в Поконо пилот IndyCar, также страдал от дислексии и стремился помочь другим преодолеть недуг. В 2015-м о своей дислексии рассказал Льюис Хэмилтон.

Джеки Стюарт

Фото: AllsportUK/Getty Images

Сэм Эдвардс — нарколепсия

Сэм Эдвардс — гонщик младших категорий сток-каров (late model), также выступавший в мотокроссе, но вынужденный оставить гонки двухколёсной техники после аварий. Эдвардс болен нарколепсией — заболевание нервной системы, вызывающее нарушение сна. В детстве Сэм мог уснуть прямо на уроке или проспать 15 часов к ряду, но проснуться разбитым, словно бодрствовал несколько дней.

В детстве Сэм Эдвардс мог уснуть прямо на уроке или проспать 15 часов к ряду, но проснуться разбитым, словно не спал несколько дней.

В шесть лет отец подарил Сэму карт. «Он сказал тогда — если я слышу шум мотора, значит, всё в порядке», — рассказывал позже Эдвардс. Увлечение полностью захватило Эдвардса и в какой-то момент молодого пилота взяли на работу в компанию Дэйла Джарретта — чемпиона NASCAR. Так он стал пилотом late model — машины, разгоняющейся до 225 км/ч. Гоняться с таким диагнозом можно только при полном наблюдении и тщательном лечении.

«Прежде чем мне прописали таблетки, я боялся ложиться спать. Боялся ложиться в кровать, — вспоминает пилот. — Это звучит странно, но ты ложишься спать и не знаешь, когда проснёшься — через час или через день. Это тяжёлая болезнь, но при правильном лечении жизнь становится проще. Жаль, что мне так поздно поставили диагноз — все эти годы я мог бы не страдать».

Джон Пол-младший — болезнь Геттингтона

Джон Пол-младший в начале 80-х в экипаже с собственным отцом дважды выиграл «24 часа Дайтоны» и первенствовал в «12 часах Себринга». Кроме того, на его счету победа на этапе серии CART. Правда, наибольшую известность пилот приобрёл по ту сторону закона — в 1986 году он был приговорён к 5 годам тюрьмы за рэкет, в то время как его отец — Джон Пол-старший — сел на 15 лет по обвинению в наркоторговле. Пол-младший освободился досрочно через два с половиной года и уже в 1989-м вернулся в профессиональный автоспорт. Он гонялся в американских «формулах» и NASCAR, стартовал в Ле-Мане, и пусть прежних успехов не добился, всё-таки завоевал ещё одну победу — на этапе IndyCar в Техасе.

Пол-младший гонялся вплоть до 2001 года, но после тестов «Корветта» GT1 увидел на телеметрии движения ног, которые сам гонщик, как он считал, не совершал. Медицинское обследование после этого случая выявило у него прогрессирующую болезнь Гентингтона — неврологическое расстройство, первые симптомы которого — беспорядочные и неконтролируемые движения и нарушение координации. Сейчас Джон Пол-младший живёт в Южной Калифорнии и наблюдается у доктора Сьюзан Перлман, ведущего специалиста по изучению болезни Гентингтона. Обычно при таком диагнозе люди живут порядка 15-20 лет…

Жёсткая посадка: 5 приговорённых пилотов Формулы-1

Суд приговорил бывшего пилота Формулы-1 Эдди Ирвайна к полугоду тюрьмы условно. Но он не первый гонщик, у кого возникли проблемы с законом.

Брюс Макларен — болезнь Перта

Брюс Макларен — легендарное имя в автоспорте. Гонщик, инженер, изобретатель, победитель Гран-при Монако и Гран-при Бельгии, основатель «Макларена» — одной из самых известных марок спортскаров и легендарной команды Формулы-1. Удивительно, но всего этого Макларен добился, несмотря на выявленную ещё в девять лет болезнь Перта — его левая нога была короче правой.

Всю жизнь Брюсу Макларену пришлось носить специальную обувь, из-за болезни он вынужден был отказаться от регби — одного из любимых видов спорта в Новой Зеландии. В итоге Макларен стал легендарным гонщиком, а его имя несли на своих бортах машины по всему миру. К концу 60-х Макларен решил завершить карьеру пилота и сосредоточится на роли менеджера команды. Однако шлем на гвоздь Брюс повесил не до конца — он погиб 2 июня 1970 года на тестах нового «Макларена» M8D в Гудвуде.

Источник